— Тогда выкладывай свое остальное. Видишь, я сижу и даже пристегнут. О чем еще я должен узнать?

Рик пристально посмотрел на друга, будто прикидывая, готов ли тот воспринять, что он собирался сказать.

— О завещании Патрика. Оно у Митча, и он вскрыл его.

— И? — Джонни испытал облегчение. — Уверен, с ним все в порядке. Патрик всегда был честным и справедливым.

— Джонни, приготовься еще к одному потрясению. Почти половина Гундамурры завещана тебе.

— Что?!

— Ты получаешь сорок девять процентов, а Меган — пятьдесят один. Она остается хозяйкой, о чем всегда мечтала. Только, по правде говоря, вряд ли она мечтала разделить владение Гундамуррой с тобой, Джонни. Закономерно было бы ожидать, что Патрик разделит ферму между тремя сестрами.

Он — совладелец Гундамурры вместе с Меган?

— Митч решил, что тебе потребуется время, чтобы прийти в себя, прежде чем мы прибудем в Гундамурру.

У Джонни кружилась голова.

Что все это значит?

Почему Патрик обделил старших дочерей?

Почему сделал совладельцем его, а не Митча или Рика?

Внезапно его охватил ужас, и он схватил Рика за руку.

— Рик, я не просил его об этом! Клянусь, я ничего не знал!

— Джонни, я ничего такого и не думал, — заверил его Рик. — Не сомневаюсь, Патрик сам все это спланировал.

— Но почему я? Это не правильно, не… — Он пытался подобрать слово. — Как он объяснил свое решение Митчу, когда составлял завещание?

Рик покачал толовой.

— Митч не участвовал в составлении. Патрик составил его сам и прислал на хранение запечатанным два месяца назад.

— Два месяца… — Джонни потряс головой. Сразу после Рождества.

— Может быть, он почувствовал, что ему недолго осталось.

— Дьявол! Почему он нам ничего не сказал?

Ведь мы же все были в Гундамурре на Рождество.

— Если Патрик знал, что это его последнее Рождество, он просто не захотел его портить.